Мастерская ИРП
С этой темой приходят двумя путями.
Первый: человек получил онкологический диагноз, прочитал про психосоматику рака и про непрощённые обиды и невыплаканных слёз, и теперь спрашивает, что он сделал не так.
Второй: приходит родственник. У мамы или у мужа обнаружили опухоль, и он хочет понять, чем помочь, и заодно — не он ли виноват, что вовремя не заметил.
Оба вопроса я слышу регулярно. И на оба отвечу сразу, до всех рассуждений о психосоматике рака.
Нет научных данных о том, что переживания, стресс или черты характера вызывают рак. Психосоматика рака в том виде, в каком её описывают популярные статьи, — не подтверждённая наука, а гипотеза, которая проверки не выдержала.
Вы не заболели из-за того, что что-то не простили. И вы не виноваты. Всё, что пишут про психосоматику рака в этом ключе, — не про вас.
Откуда взялась эта идея
Психосоматика рака как идея очень стара и очень человечна: мысль, что болезнь имеет смысл, утешает.
Когда случается что-то страшное и необъяснимое, психика ищет причину. Причина, даже болезненная, переносится легче, чем случайность. Если я заболел за что-то, значит, мир устроен по правилам, и в нём можно быть в безопасности, соблюдая эти правила.
Поэтому объяснения вроде «рак — это накопленная обида» так хорошо приживаются. Психосоматика рака даёт иллюзию управляемости.
Проблема в том, что за иллюзию приходится платить, и в случае психосоматики рака плата высокая.
Существуют и совсем опасные версии — теории, прямо предлагающие отказаться от лечения в пользу «проработки психологической причины». Эти учения не признаны медициной и приводили к смертям людей, которые могли бы выжить. Психосоматика рака в такой подаче опасна прямо, а не косвенно. Если вам встретится специалист, предлагающий отменить назначения онколога, единственно верное действие — прекратить с ним общение.
Про «онкологический тип личности»
Отдельно про идею, которая встречается чаще других: будто существует определённый склад характера, предрасполагающий к раку. Обычно описывают человека сдержанного, терпеливого, не выражающего гнев, живущего для других.
Эта гипотеза выдвигалась и проверялась во второй половине прошлого века. Крупные исследования её не подтвердили: заболевают люди самого разного склада — и сдержанные, и вспыльчивые, и счастливые, и несчастные.
Почему она всё же кажется убедительной, объясняется просто. Когда болезнь уже случилась, человек и его близкие начинают перебирать прошлое и находят в нём подходящие детали: терпела, не жаловалась, всё в себе. Такие детали найдутся у кого угодно, потому что описание слишком общее.
Психосоматика рака как теория личности не работает. А вот утверждение, что сдержанному человеку тяжелее просить о помощи во время лечения, — верно и практически полезно.
Разница в том, что первое объясняет прошлое и добавляет вины, а второе описывает настоящее и подсказывает, что делать.
Чем вредна идея «сам виноват»
Здесь стоит быть очень определённой, потому что последствия видны на приёме постоянно.
Первое. Чувство вины ложится поверх болезни. Человеку и без того тяжело: диагноз, лечение, страх. А тут добавляется мысль, что он сам это устроил своей злостью или неумением радоваться, — и чувство вины растёт.
Второе. Он замолкает. Стыдно быть неправильным, поэтому многие перестают рассказывать о диагнозе даже близким. Изоляция во время лечения ухудшает состояние, а психологическая помощь до человека не доходит.
Третье, самое опасное. Психосоматика рака как объяснение иногда приводит к отсрочке лечения. Человек идёт «прорабатывать», а не оперироваться. В онкологии время измеряется неделями, и потеря этих недель необратима.
Четвёртое. Родственники начинают требовать позитива: «не думай о плохом», «настройся». Больной остаётся один со своим страхом, потому что говорить о нём стало нельзя. Чувство вины за «неправильный настрой» довершает дело.
Не «за что мне это», а «что я могу сделать сейчас». Первый вопрос забирает силы, второй возвращает.
Где связь всё-таки есть
Психика влияет на онкологические заболевания, но не там, где её принято искать, когда обсуждают психосоматику рака.
Через поведение. Человек в затяжной депрессии не ходит на диспансеризацию, откладывает визит к врачу с тревожным симптомом, больше курит и пьёт. Это влияние реальное, и оно объясняет, почему у людей в тяжёлых обстоятельствах онкологический диагноз чаще ставится поздно.
Через приверженность лечению. Тревога и подавленность мешают выдерживать длительные протоколы, и тут психологическая помощь работает напрямую. Пациент пропускает курсы, не приходит на контроль, бросает терапию, потому что нет сил.
Через восприятие боли и качество жизни. Тут связь несомненна: тревога усиливает переживание боли, тошнота при химиотерапии переносится тяжелее на фоне страха.
Через семью. Онкологический диагноз меняет жизнь всех, кто рядом. Часть нагрузки, которую испытывает больной, приходит именно из отношений: недосказанность, вина, роль умирающего или роль спасателя.
Заметьте разницу. Психика не создаёт опухоль, и психосоматика рака в буквальном смысле не существует. Она влияет на то, как рано её найдут, как человек пройдёт лечение и в каком состоянии он будет всё это время. Это немало, и именно этим стоит заниматься.
