Мастерская ИРП
Спросите любого человека, что такое психосоматика, и вам ответят примерно одинаково: это когда болезнь от нервов.
Формулировка не то чтобы неверная. Она пустая, и психосоматика от неё понятнее не становится. От нервов бывает и мигрень, и инфаркт, и ничего. Из неё непонятно главное: почему у одного нервы дают гипертонию, у другого экзему, а третий тридцать лет живёт на той же работе с тем же начальником и здоров как лошадь.
Я работаю психологом с 1991 года, начинала в центре «Вера» ещё студенткой. За это время психосоматика прошла путь от полузапретной темы до слова, которым в интернете объясняют вообще всё. И то и другое одинаково мешает людям разобраться.
Давайте по порядку.
Что такое психосоматика и чем она не является
Психосоматика — это область на стыке психологии и медицины, которая изучает, как психическое состояние человека влияет на состояние его тела.
Тут сразу развилка, из-за которой возникает половина путаницы вокруг психосоматики. Словом «психосоматика» называют три разные вещи:
Науку. Направление, изучающее связь психики и тела. Ему больше двухсот лет, у него есть исследования, институты и кафедры.
Явление. Психосоматика в бытовом смысле слова: конкретный симптом, который возник или усилился из-за психического состояния: подскочило давление перед выступлением, скрутило живот перед разговором с матерью.
Группу состояний. Психосоматические расстройства — когда такие симптомы становятся постоянными и складываются в устойчивую картину.
Когда человек говорит «у меня психосоматика», он обычно имеет в виду второе или третье. А когда читает статью, часто попадает на первое и ничего не понимает. Дальше в этом тексте психосоматикой я называю явление, а психосоматические расстройства и психосоматические заболевания — отдельно, там, где речь пойдёт о диагнозах.
И сразу о том, чем психосоматика не является.
Психосоматика не означает, что человек симулирует. Боль в спине, вызванная удержанным гневом, болит ровно так же, как боль от грыжи. Тонометр не спрашивает, откуда взялось давление.
Она не означает, что психосоматические заболевания можно «просто отпустить». Я слышу эту формулу от клиентов постоянно, и обычно за ней стоит чей-то бодрый совет из соцсетей.
И она не означает, что к врачу можно не идти. К врачу идти нужно. Всегда. Первым.
И последнее, самое вредное следствие популярных книжек: психосоматика не делает человека виноватым в его болезни. Никто не выбирал себе гастрит, чтобы наказать себя за невысказанное.
Откуда взялось само слово
Термин «психосоматика» появился в 1818 году: его ввёл немецкий врач Иоганн Хайнрот, который считал, что душевные переживания участвуют в возникновении телесных болезней.
Дальше был Фрейд с идеей, что вытесненное переживание не исчезает, а ищет обходной путь. В тридцатые годы прошлого века психосоматика стала предметом уже экспериментальным: появились первые работы о том, что длительный стресс меняет работу органов. Тогда же сложился знаменитый список: семь психосоматических заболеваний, которые считались таковыми по преимуществу, — язва, бронхиальная астма, гипертония, нейродермит, ревматоидный артрит, язвенный колит, тиреотоксикоз.
Сегодня этот список никто не считает закрытым. Психосоматические заболевания перестали быть отдельной кастой: признано, что психологическая составляющая есть практически у любой болезни, вопрос только в её весе. Современная психосоматика говорит не о списке диагнозов, а о вкладе психики в каждую конкретную историю.
Я училась на кафедре нейро- и патопсихологии МГУ, и там связь психики и тела была не темой для эзотерических бесед, а предметом с лабораторными. Это, пожалуй, главное, что я хочу передать: психосоматика — не мистика. Это физиология, у которой есть биография.
Как чувство доходит до органа
Связь психики и тела работает не через мистику, а в две руки, и механизм проще, чем кажется.
Первая — вегетативная нервная система. Она управляет тем, что мы не контролируем сознательно: сердцебиением, дыханием, пищеварением, тонусом сосудов. Когда мозг оценивает ситуацию как опасную, он запускает режим мобилизации: в кровь идут адреналин и кортизол, сердце ускоряется, пищеварение притормаживает, мышцы готовятся к действию.
Это отличная система для встречи с хищником. Она рассчитана на короткий рывок и последующую разрядку.
Проблема в том, что современная опасность — это чаще всего начальник, кредит или разговор, который нельзя закончить. Рывка нет. Разрядки нет. А мобилизация есть, и она длится годами.
Вторая рука — мышечное удержание. Чтобы не выразить чувство, его нужно физически удержать. Сжать челюсть, чтобы не сказать. Втянуть живот, чтобы не заплакать. Поднять плечи, чтобы не ударить. Попробуйте прямо сейчас разозлиться, не напрягая ни одной мышцы, — не выйдет.
Разовое удержание безобидно. Привычное меняет кровоток, положение органов, работу диафрагмы. Тело перестраивается под задачу «держать» и через какое-то время уже не умеет иначе.
Вот на пересечении этих двух механизмов и живут психосоматические расстройства.
Есть и третья дорога, о которой заговорили недавно: длительный стресс меняет работу иммунной системы и поддерживает вялое воспаление. Отсюда обострения кожных и аутоиммунных болезней ровно в те годы, когда человеку тяжелее всего. Механизм тут не такой прямой, как в популярных статьях, но связь психики и тела на уровне иммунитета сегодня мало кто оспаривает.
Что относят к психосоматике, а что нет
Здесь полезно различать четыре разные вещи, потому что помощь им нужна разная.
Истинные психосоматозы. Настоящие болезни с настоящими изменениями в органах, в развитии которых психика играет весомую роль: та же язва, астма, гипертония, кожные заболевания. Такие психосоматические заболевания лечатся у врача, а психологическая работа идёт параллельно.
Функциональные психосоматические расстройства. Орган здоров, а работает плохо: синдром раздражённого кишечника, кардионевроз, ком в горле, головокружения. Обследование раз за разом ничего не находит. Это самая частая психосоматика в моём кабинете.
Соматопсихические состояния. Обратный ход: сначала тяжёлая болезнь, потом на её фоне тревога или депрессия. Тут первично тело.
Конверсионные симптомы. Редкие и яркие: внезапно отнимается рука, пропадает голос, отказывают ноги. Психика буквально переводит невыносимое переживание в телесный язык.
По системам организма психосоматика проявляется предсказуемо. Сердце и сосуды: перебои, тахикардия, скачки давления. Пищеварение: спазмы, тошнота, изжога, нарушения стула. Дыхание: нехватка воздуха, невозможность вдохнуть полной грудью. Кожа: высыпания, зуд, обострение экземы в определённые недели. Опорно-двигательный аппарат: шея, поясница, челюсть, плечи.
Один и тот же человек способен годами ходить по кругу: пролечили желудок — заболела спина, отпустила спина — начались головные боли. Психосоматика меняет адрес до тех пор, пока не разобрана причина. Психосоматические заболевания в этом смысле упрямее функциональных сбоев, но логика у них одна.
Почему таблицы «орган — обида» не работают
Каждый второй приходит ко мне, уже вычитав всё про свою психосоматику: горло болит, потому что он «не говорит правду», а колени — потому что «не хочет идти вперёд».
Эти таблицы разошлись по интернету из книг восьмидесятых годов и живут своей жизнью. Соблазн понятен: хочется, чтобы связь психики и тела читалась как расписание электричек. Претензия у меня к ним ровно одна: они дают ответ раньше вопроса.
Психосоматика индивидуальна. Две женщины с одинаковым диагнозом приходят к нему совсем разными дорогами: у одной за симптомом стоит смерть отца в двенадцать лет, у другой — брак, из которого она четырнадцать лет не может выйти. Написать им обеим одну строчку из таблицы — то же самое, что выписать одни очки всей улице.
Хуже другое. Прочитав готовое объяснение, человек успокаивается. У него теперь есть версия. Он ходит с ней год, два, пять, а тело продолжает делать своё дело, потому что версия не равна проживанию.
Психосоматические расстройства не складываются в общий каталог: механизм у них общий, а содержание у каждого своё.
Так что таблицы — неплохой повод задуматься и очень плохой диагноз.
