Как пережить смерть близкого: что происходит в первый год

Возвращение к обычной жизни

Отдельный и почти не обсуждаемый кусок первого года — как вернуться к работе и людям.

Обычно возвращаются рано. Через неделю, через две, потому что надо кормить семью или потому что дома невыносимо. И почти все сталкиваются с одним и тем же: работать не получается. Голова не держит информацию, простые задачи занимают втрое дольше, вы перечитываете одно письмо пять раз.

Это не лень и не признак того, что вы сломались. Горе занимает огромный объём психических ресурсов, и на остальное их просто не хватает. Такое состояние держится месяцами и постепенно проходит само.

Что с этим делать по-человечески. Снизить требования к себе на этот период настолько, насколько позволяет ситуация. Предупредить хотя бы одного человека на работе, чтобы не изображать бодрость перед всеми. Разрешить себе выйти в туалет и поплакать, если накатило, — это лучше, чем весь день держать лицо.

И не принимать больших решений. Первый год после смерти — плохое время, чтобы менять работу, продавать квартиру, переезжать в другой город или начинать новые отношения. Не потому, что нельзя, а потому что решения из этого состояния часто оказываются попыткой сбежать от боли, а она едет следом.

Про окружающих

Отдельно, потому что это ранит почти всех.

Через два-три месяца люди перестают спрашивать, как вы переживаете смерть близкого. Не потому что им всё равно — им неловко и они боятся «напоминать». Хотя напоминать нечего: вы и так помните каждую минуту.

Готовьтесь к неуклюжим фразам. «Он бы не хотел, чтобы ты грустил», «зато не мучился», «время лечит», «ты молодая, у тебя всё впереди». Люди говорят это от беспомощности, а не от чёрствости: они не знают, как помочь вам пережить смерть близкого человека.

И к самому болезненному: кто-то из близких может исчезнуть совсем. Тот, на кого вы рассчитывали, вдруг перестал звонить. А поддержит неожиданно другой, дальний.

Что с этим делать. Разрешить себе просить прямо: «мне нужно, чтобы ты просто послушал, ничего не советуя». Люди чаще всего готовы помочь, они просто не знают как.

И говорить о нём. Многие вокруг избегают имени умершего, боясь ранить. А горюющему обычно наоборот: пережить смерть близкого легче, когда о нём можно говорить, а не когда он превращается в запретную тему.

Если в семье дети

Коротко, потому что этот вопрос встаёт почти всегда.

Детям говорят правду, простыми словами и без метафор. «Уснул», «уехал далеко», «его забрали на небо» пугают сильнее прямого «он умер, он больше не вернётся». Ребёнок понимает буквально: если уснул — значит, спать опасно.

Ребёнку нужно сказать, что он не виноват. Дети до определённого возраста считают себя причиной всего происходящего, и вина после смерти близкого человека у них возникает почти всегда, даже если взрослым это в голову не приходит.

Детям можно и нужно быть на прощании, если они этого хотят, — с предупреждением о том, что они увидят. И нельзя заставлять, если не хотят.

И самое трудное: не прятать от них своё горе полностью. Ребёнок, который видит плачущего взрослого, усваивает, что горевать можно. Ребёнок, при котором все делают вид, что ничего не произошло, усваивает, что чувства надо скрывать — и остаётся с ними один.

Когда пора за помощью

Здесь скажу без обиняков.

Горе — не болезнь, и лечить его не надо: пережить смерть близкого человека способно большинство людей самостоятельно. Но есть состояния, когда пережить смерть близкого в одиночку не выходит.

Если через год интенсивность та же, что в первую неделю. Если вы не можете работать, есть, выходить из дома. Если начали пить или заглушать состояние чем-то ещё. Если развилась тревога, из-за которой вы боитесь за всех оставшихся и не отпускаете их от себя — про неё у меня есть отдельный текст: как избавиться от тревоги. Если появляется желание уйти следом.

Последнее — повод обратиться немедленно, к психологу и психиатру. Такие мысли при тяжёлой утрате возникают чаще, чем принято думать, и они не делают вас сумасшедшим. Но и оставаться с ними наедине нельзя.

Отдельная категория — смерть внезапная, насильственная, смерть ребёнка, самоубийство близкого. Пережить смерть близкого в таких обстоятельствах в одиночку почти невозможно, и обращаться за сопровождением тут стоит сразу, не дожидаясь, пока станет невыносимо.

Зачем тут нужен кто-то третий

Я работаю в подходе ИРП, интегративно-ресурсной психотерапии, и в работе с утратой первое — это просто место, где можно говорить.

Дома тот, кто пытается пережить смерть близкого, часто молчит: там все берегут друг друга, и каждый делает вид, что справляется. На встрече можно наконец сказать то, что не говорят вслух. Что вы злитесь на него за то, что он не лечился. Что вам стыдно за облегчение. Что вы иногда не помните его лицо и вас это ужасает.

Дальше смотрим, что мешает горю двигаться. Чаще всего это недосказанное: непроизнесённое «прости», невыраженная обида, слова, на которые не хватило времени. В подходе есть способы это договорить — не буквально, но так, что человек получает возможность сказать наконец всё. После этого многие впервые за месяцы чувствуют, что дышать стало легче.

И третье: тяжёлая смерть близкого человека нередко поднимает более ранние утраты, которые когда-то не были прожиты. Тогда болит сразу за несколько потерь, и разбирать их приходится по очереди.

Горе не ускоряется. Можно только идти рядом, чтобы человек не шёл один. Место, где можно говорить о нём столько, сколько нужно, — консультация. Принимают психологи нашего центра.

Куртка на вешалке однажды перестаёт бить под дых.

Не потому, что вы забыли или разлюбили. Просто в какой-то момент вы проходите мимо и думаете не «его больше нет», а «как он в ней смешно поднимал воротник».

Это не измена памяти. Это и есть то, что называют «жить дальше»: когда воспоминание наконец начинает греть, а не резать.

Если вы сейчас в первом году — не сверяйтесь ни с кем. У вашего горя своя скорость, и она правильная.